
Я подтянулся и снова глянул в окошко. Охранник как раз вышел из комнаты и закрывал дверь. Я успел заметить, что он запирает ее снаружи на засов. Принцесса сидела на железной кровати без матраса. Кроме кровати, в комнате еще стоял деревянный стул. Я снова стал забираться на подоконник, и не прошло и года, как мне это удалось.
Принцесса присела на корточках у кровати и сделала такое движение, будто собиралась перекувырнуться боком. Я понял, что она вставила закрученный плоскогубцами конец проволоки в щель в кровати, чтобы снова раскрутить проволоку обратно. Тут я понял, откуда у нее на руках кровь — она явно занималась этим уже давно.
Я легонько стукнул в окно. Она подняла голову, затем встала и подошла к окну. Прижавшись лицом к решетке, она стала всматриваться в темноту. На ее лице вдруг появилась улыбка. Модести улыбается вот так очень редко, но, думаю, именно эта улыбка на лице Елены из Трои и привела к той самой войне. В такие моменты в глазах Принцессы прыгают озорные и веселые искорки и светит солнце.
Улыбка исчезла, и Принцесса только подняла брови. Я извлек из кармана куртки алмаз и вырезал кусок стекла в нижней части окна. Она наклонилась, и я прошептал в щелку:
— Как там решетка?
— С одной стороны на петлях, с другой замок. У тебя есть отмычка?
Я захватил с собой полдюжины отмычек, каковые и просунул в отверстие. Модести повернулась спиной, чтобы пустить в ход руки, затем остановила свой выбор на одной, наиболее, на ее взгляд, подходящей. Она подтащила к окну стул, залезла на него и, повернувшись спиной, начала работать над замком. Минуты через две слезла со стула и кивнула мне. Я просунул руку в отверстие и толкнул решетку. Она отошла внутрь. Принцесса встала на стул и опять же, повернувшись спиной, изловчилась открыть шпингалет окна. Десять секунд спустя я уже был в комнате.
