В Ветлуге всего три человека пытались стать мэрами. Твердохлебов от партии власти, Инюшев от коммунистов и Афонин от разночинцев, от тех, кто и против белых, и против красных… Ходили слухи, что Владимир Викторович – ставленник очень крутых ребят. Говорили, что местная братва финансирует Афонина из общака.

Все так, но если не пойман, то и не вор! С чем идти к кандидату в градоначальники? С пустыми домыслами? С фразой про корову? С опознанием хромого Валеры? С рассказом, как пьяный сторож запустил шампанским в окно?

Нет, до выборов Афонин фигура политическая. К нему на кривой козе не приедешь! Нужны железные факты и улики.

Паша Муромцев это понимал, но решил сходить ва-банк. Он вломился в предвыборный штаб на улице Героев Перекопа, пробился к самому Афонину и потребовал разговора наедине.

– Мы подозреваем, господин кандидат в мэры, что вы похитили и убили Бориса Бублика.

– Убил! И в землю закопал… А что значит – мы подозреваем? Кто это такие – «мы»?

– Это генерал Сидоров и группа следователей из Москвы… У нас все улики есть.

– У вас есть улики, а у меня есть связь с «убитым» Бубликом… Через час пусть ваша следственная группа соберется в кабинете Дмитрия Дмитриевича. А я попрошу Бориса позвонить генералу и все объяснить… Пусть каждый поговорит с живым изобретателем. Пусть все поймут, что нечего тут расследовать.

До выборов оставалось три дня… В кабинете Сидорова сидели пятеро и напряженно смотрели на желтый телефонный аппарат с маленьким советским гербом на диске. Паша почему решил, что будет звонок на обычный городской телефон. Но вдруг зазвучала веселенькая мелодия Моцарта. Генерал вытащил из кармана свой сотовый и начал разговор.

Все затихли и прислушивались… Сразу стало ясно, что на трубке настоящий Бублик, но через двадцать секунд Дмитрий Дмитриевич стал вялым. Он уже не беседовал, а произносил невнятные междометия так, как будто был под гипнозом…