Оборотной стороной этих новых общественных отношений является полное угасание общественных интересов; постепенно исчезает спаянность людей между собой на почве политической: каждый предоставлен самому себе, погружен в свои личные дела, преследует свои личные цели; круг его интересов замыкается областью материальной, моральной, семейной и интеллектуальной — если она для него имеет значение. Философские вопросы его не затрагивают, и главные философские школы этого времени — стоицизм и эпикуреизм — в основном посвящают себя советам относительно личной морали, доходя даже до полного отрицания общественной деятельности («живи незаметно» — тезис Эпикура). Еще меньше среднего человека интересуют вопросы религиозные: в «олимпийцев» уже, по-видимому, не верит никто, и они, как мы увидим дальше, обращаются в ходячие литературные образы, а их соперниками становятся новые боги, чьи культы — восточного характера и происхождения: Великая Мать Богов — Кибела, Сабасий, Серапис и даже египетские Осирис и особенно Исида. Зато широко распространяются суеверия — вера в приметы, гадания, — тоже влияние Востока.

Все эти процессы имеют огромное значение для интеллектуальной и художественной деятельности: рука об руку с расслоением на богатых и бедных идет расслоение на образованных и необразованных, на своеобразную «интеллигентную элиту», которая может творить сама и по существу, со знанием дела оценивать плоды чужого творчества, и на «толпу», которой предоставлено только смотреть и восхищаться тем, что ей предлагается. «Культурный» слой все более резко обособляется от широких масс населения, тем более что эти массы в основном иноязычны. Положение же представителей самого этого культурного слоя зависит от политической линии, симпатий и интеллектуального уровня того или иного монарха, хотя бы временно захватившего власть.

В этом отношении больше всех, если можно так выразиться, «повезло» Египту: обосновавшаяся в нем более чем на двести лет династия Птолемеев в лице первых своих представителей — Птолемея Лагида (334-283 гг.