до н. э., последние два года с сыном-соправителем), Птолемея Филадельфа (285-247 гг. до н. э.) и Птолемея Эвергета (247-222 гг. до н. э.) — всячески заботилась не только о расширении и укреплении военной мощи Египта и его материальном обогащении; она радела и о повышении культуры, и об основании образовательных учреждений — в первую очередь о покупке и накоплении колоссального числа рукописей в знаменитой, основанной ими в Александрии библиотеке «Мусея» — и привлечении талантливых, хорошо образованных и усердных людей, которым был бы под силу невероятный труд разборки, каталогизации и внутренней критики этого почти безграничного материала; и такие люди нашлись: во главе Мусея один за другим сменялись крупные писатели, поэты и ученые, привлекавшие к себе таких же образованных и искусных помощников, и в стенах этой необъятной библиотеки зародилось немало новых отраслей науки: не говоря об успехах математических и естественных наук, Мусей стал первой колыбелью подлинно научной филологии, текстологии и истории литературы.

Менее громкую, по тоже немаловажную роль сыграли книгохранилища в Антиохии, быстро расцветшем в Сирии городе, основанном в 301-300 году до н. э. Селевком Никатором, и в Пергаме, где в 283 году до н. э. Филетер основал независимое государство, соперничавшее с птолемеевским Египтом в поощрении искусств, наук и литературы.

Всем этим начинаниям эпоха эллинизма и обязана своими блестящими успехами в области изобразительных искусств, художественных ремесел и — не в последнюю очередь — созданием немалого числа литературных жанров и произведений, сыгравших впоследствии большую роль в мировом литературном процессе и сохраняющих свое очарование вплоть до наших дней.

II

Каждое литературное произведение тем или иным способом свидетельствует о времени своего создания, о целях и приемах автора и тем самым о тенденциях и вкусах эпохи. Но на протяжении всего развития литературы, может быть, трудно найти век, который бы ярче отражал свои вкусы, чем период эллинизма. Даже дошедшая до нас ничтожная часть «александрийской» литературы говорит с нами в высшей степени ясно и выразительно, особенно если учитывать ту контрастность ее по отношению к литературе «классической», о которой мы уже говорили выше.