Вот и сейчас он невозмутимо выслушал Клейна, знаком попросил его остаться в кабинете, впустил в кабинет секретаршу с чаем, лично выжал в стакан несколько мутных капель из лимона, размешал ложечкой, отпил и удовлетворенно кивнул, после чего секретарша удалилась.

— Ты сам-то понимаешь, чего сказал? — спросил Президент.

Вместо ответа Клейн пожал плечами.

— Я вот не понимаю, как это люди могут исчезнуть в аэропорту? Их там встречали?

— Встретили.

— Ну и куда же они делись?

— Я звонил, пока не отвечают, — сказал Клейн. — Сейчас буду дозваниваться.

— Я не понимаю, что значит «не отвечают», — сказал Президент. — Что они там, все вымерли? Звони на склад, звони в гараж.

— Не отвечает ни один телефон.

Президент снял запотевшие очки, протер стекла кончиком галстука, но надевать не стал. Он бросил очки на стол и откинулся на спинку кресла.

— Кто знал об отправке? — спросил он. — О настоящей отправке, не подставной. Кто мог знать?

— Только мы с вами.

— А водители? А кто билеты заказывал? Кто командировку выписывал?

— Клиента я отвез сам. Сам получил, сам и отвез.

— На чем отвез?

— На чужой машине. Со мной были двое моих людей, они ничего не знали о деле. Просто сидели рядом для страховки.

— Что за люди? Ты про них не говорил раньше.

— Это мои люди. Проверенные. Служили вместе. И они ничего не знали, ничего. Просто сидели в машине рядом с чеченцем, чтобы он не дергался. Что у нас еще? Билеты… Билеты заказывал я сам, лично. Семь билетов на прямой рейс, три на транзитный. Командировку выписывали на охранников, которые по легенде улетали прямым рейсом. На транзитный рейс командировку не оформляли. Людей отправил сам, все было нормально.

— Ты не всех сосчитал. Об отправке знали те люди, которых ты отправил.

— Да, знали, — Клейн кивнул. — Они знали. Но это же свои… И даже они узнали о вылете буквально за несколько часов.