Он лег на ковер в гостиной. Двое вошли за ним, он видел только их ноги.

Один из них рылся в столе, второй принялся обыскивать комнату и сразу же извлек пистолет из-под подушки.

— О, господин Зубов, оказывается, имеет большие заслуги перед братским народом Чуркистана. Забавная штучка. Штамповка дюралевая… А где же вы держите бумаги? Записные книжки, старые письма?

— Нет у меня никаких бумаг.

— Что ж, примерно такой ответ и прогнозировался. Давайте, господин Зубов, вместе подумаем, как сделать нашу беседу более продуктивной. У нас к вам только один вопрос. Ваш друг, господин Клейн, встречался с вами и предлагал работу. Он при этом назвал место, куда надо было доставить одного человека. Вы помните, куда?

— Я что, так похож на безработного? — спросил Зубов.

— Падла, отвечай, когда тебя спрашивают! — второй пнул его в бок. — Адрес говори, адрес!

— Салим, не заводись. Итак, господин Зубов, назовите адрес, и мы навсегда исчезнем из вашей жизни.

Зубов произнес короткий и ясный, универсальный адрес. И получил за это еще пару чувствительных пинков.

— Салим, Салим… Итак, все понятно. Шантажировать и запугивать в данном случае бессмысленно. На это просто нет времени. А как вы, господин Зубов, относитесь к электричеству? Была такая книга в серии «Пламенные революционеры», называлась «Любовь к электричеству». Не читали? Напрасно, напрасно. Очень там жизненно все описано. Например, как делаются революции. На деньги еврейских фабрикантов. Вы, случайно, не еврей? Я не задел вашу национальную гордость? Ну что вы молчите?

— Не успеваю слово вставить, — сказал Зубов.

— Сейчас у вас будет возможность вставить слово, и не одно. Ну так как насчет любви к электричеству? Вот я, например, просто обожаю. Незаменимая вещь, особенно когда собеседник попадается молчаливый. Есть в этих вольтах и амперах что-то волшебное, от чего ухо становится чутким, а язык — подвижным.