Сайфулин нетерпеливо топнул ногой:

— Чего тут думать! Танк вперед, «Уралы» подтянем, навалимся толпой. С землей сровняем!

Клейн еще раз огляделся, прислушиваясь к редкой перестрелке, доносящейся из кишлака.

— Степа, иди к танкистам. Пусть загонят «слона» вон на ту горку. Подскажешь им, где духи. Пусть накроют зеленку парой снарядов. А я с двумя пустыми бэтрами схожу на разведку. Вывезу живых. Потом уже войдем всей группой, подберем «двухсотых». Рома, выдвигаешь «Уралы», прикроешь наш отход. Вопросы есть?

В воздухе прошелестел снаряд безоткатки, разорвался с большим перелетом. Стрельба в кишлаке усилилась, из зеленки полетели две яркие точки гранат. Они разорвались, не долетев до танка метров двести.

— Заметили наконец-то, — сказал Сайфулин. — А то я испугался, что все ушли. Работаем, Гера, работаем, солнце уже на горизонт давит.

Клейн забрался в передний БТР и хлопнул механика по плечу:

— Вперед!

Когда машина перевалила через остатки дувалов, Клейн увидел на дороге еще один опрокинутый пикап. Рядом лежали трое ребят из группы Ковальского. БТР осторожно объехал тела и повернул за развалины. По броне забарабанили пули. В воздухе просвистел снаряд, могучий удар сотряс землю, и стрельба немного поутихла.

— Это здесь! — закричал механик.

— Вижу! — Клейн уже открыл боковой люк, чтобы выпрыгнуть.

Вся площадка перед одиночным полуразрушенным строением была густо усеяна телами духов. Клейн, пригибаясь, бежал к дому, наступая на трупы.

Из пролома выглянуло закопченное лицо Ковальского.

— Уходим, Кот! — крикнул ему Клейн.

Боковым зрением он уловил движение слева, опустился на колено и дал туда очередь. Сзади коротко прорычал пулемет БТРа.

Ковальский уже шагал к нему, неся на плечах одного их своих бойцов. Еще двое, пригибаясь под огнем, волокли под руки другого раненого.