— Ну не все же такие, — продолжал защищать я хотя бы себя. Хотя правду оставлял за Зарембой. Журналисты любят налететь, отыскать самые поганые дыры и сунуть туда свой нос. Потом сделать глубокомысленное лицо и, ни за что не отвечая, пожурить, поучить, походя похлопать по щекам кого бы то ни было. Ах, какие мы умные! Смелые! Принципиальные!

А на самом деле, собрав гонорары на чужих проблемах, оставляем человека одного. А сами летим дальше, вынюхивая сенсацию и делая на ней себе имя и состояние.

Трутни!

Сам журналист, но порой не просто стыжусь, а уже ненавижу эту продажную в большинстве своем профессию, людей, подстраивающихся под главного редактора, политическую власть, рекламных агентов, но на всех перекрестках орущих о своей независимости.

Независим спецназ. Вот они захотят — полетят, а нет — и никто их не сдвинет с места. Потому как в чеченской войне понятия долга и совести, на чем зиждется офицерство, не совпадают. Работы в ней — да, под завязку. Риска — сколько угодно. Нервов, отчаяния, неразберихи — тоже хлебай из корыта. И именно на эту часть бойни бросают Зарембу с группой. Если выйдет удача, мгновенно присосутся комментаторы, оценщики, провожающие, встречающие, сопровождающие, подписывающие: «Мы пахали»… Провал — отдуваться подполковнику одному.

— Извини. Я, наверное, перегибаю палку, но это потому, что немного дергаюсь, — откровенно признался Заремба, думая, что я умолк из-за журналистики. — Срок мал, люди не мои, задание темное…

— Ты, главное, не забудь объявиться, когда вернетесь, — повторил я просьбу.

— Успокаивай, успокаивай. Благое занятие, особенно в отношении меня, — распознал мою поспешность подполковник.

— Кремень?

— Не жалуюсь. Иначе не быть мне… — он впервые запнулся на любимой присказке, но закончил: — … пенсионером.

Насчет пенсионерства не знаю, а вот на военном аэродроме в Чкаловском от руководства группой его практически отстранили. Полненький, с капельками пота на глубоких залысинах Вениамин Витальевич сам стал приглашать спецназовцев по одному в комнату, на двери которой красовалась зеленая табличка «Таможня».