Возвратив себе в гримерной прежний облик, тщательно отмывшись и переодевшись в свою одежду, мы с Логачевым проследовали в мой кабинет. (Ерохин, сославшись на неотложные дела, куда-то ушел.)

— Людмила Александровна! Принесите, пожалуйста, обед на двоих, — устроившись в кресле, сказал я в селектор.

— Ну вот, вернулся в нормальное состояние, — удовлетворенно констатировал Васильич. — Теперь можно спокойно поразмыслить о розыске «спецов-убийц». Ты ознакомился с заключением наших аналитиков?

Я молча кивнул.

— Ну и?

— Кроме как через агентуру, других путей не вижу, — сознался я. — Вчера вечером встречался с «Сюзанной», озадачил. Авось чего и нащупает… Когда-нибудь… Другие мои стукачи, типа Познеровича,

— Разумеется. Но ждать от них быстрой отдачи не следует. Все равно что ловить рыбу бреднем в незнакомой мутной реке — зацепишь, не зацепишь… Правда, сегодня, когда мы громили глюкозовскую лавочку, нарисовалось некое… — Речь полковника прервало появление капитана Москвиной.

В два захода она выставила на стол комплексные обеды из конторской столовой (борщ, салат, жаркое с картошкой, фруктовый компот). А в завершение, заметно заалев лицом, принесла вместительное блюдо с домашними пирожками и, видимо, опасаясь возражений, поспешно скрылась за дверью.

— Ох и ни фига себе! — обалдел Петр Васильевич. — Ну это… это… Ну ва-аще!!! Слов не нахожу!

— Откармливает, — с улыбкой пояснил я. — По ее мнению, я слишком худой. «Кожа да кости», как она выражается.