— А ты действительно отощал за последнее время. Да и я, признаться, гхе, гм… — пробормотал Логачев, не отрывая глаз от пирожков и сглатывая слюну.

«Спрашивать в данный момент, что там „нарисовалось“, не имеет смысла. Наш богатырь хочет есть! Да и у меня, если честно, аппетит разыгрался. Интересно, с чем они, пирожки-то?! Выглядят, по крайней мере, на редкость соблазнительно!» — непроизвольно облизнувшись, подумал я, а вслух сказал: — На пустой желудок голова плохо работает. Давай-ка сперва подкрепимся!

Не заставляя себя долго упрашивать, Васильич запустил лапищу в середину блюда. Я незамедлительно последовал его примеру. Минут десять мы оба молча сосредоточенно жевали. В прикуску к замечательным пирожкам с мясом незаметно прикончили и столовские обеды.

Потом Логачев по собственной инициативе отправился в приемную относить пустую посуду, отсутствовал минут десять, вернулся с пиалой зеленого чая, с осуждением посмотрел на дымящуюся у меня во рту сигарету и поинтересовался:

— На чем бишь я остановился?

— «Когда мы громили глюкозовскую лавочку, нарисовалось некое…» — дословно процитировал я.

— Ах да. Нарисовалось некое существо мужского пола и злобно прошипело из толпы: «Вам это с рук не сойдет. В ближайшие дни получите черные метки». — Васильич отхлебнул из пиалы и продолжил: — Из дела «спецов-убийц» известно — некоторые жертвы накануне гибели рассказывали друзьям или родственникам о полученной по электронной почте угрозе — «Скоро сдохнешь, собака! Готовься». А внизу, под сообщением, картинка — раскрытый гроб с лежащим в нем скелетом. Скорее всего, означенное послание и есть та самая «метка»…

— Существо идентифицировали? — хищно встрепенулся я.

— Сейчас Ерохин этим занимается. По словесному описанию. У него очень хорошая зрительная память.

— Ну а нам остается ждать у моря погоды, — разом поскучнел я. — Ненавижу сидеть сложа руки!