Два синих глаза взирали из-под них на мир с отрешенностью и иронией, привычная улыбка уже наградила Пауэрскорта морщинками у углов глаз и по краям рта. Ему довелось послужить, и послужить безупречно, в Индии и Африке — старшим офицером разведки различных армий Короны. Мастерство по части сбора и анализа информации позволило Пауэрскорту сделать вторую карьеру — карьеру человека, занимающегося раскрытием убийств и разгадыванием тайн как в своей стране, так и за границей.

— Ну вот и он! — произнес Роузбери, гордо указывая на маленький, стоящий прямо у кромки воды замок. — Барнбоугл. Предков моих смыло отсюда в море вместе с известкой и кирпичами. Но я его восстановил.

Вокруг замка били волны, осыпая каскадами брызг его стены. Паровое суденышко, тащившееся вдали по Ферт-о-Форту к Северному морю, пятнало черным дымом послеполуденное небо.

Роузбери провел друга через большой зал в библиотеку на втором этаже.

— Ну что же, Роузбери, расскажите мне побольше об этом шантаже.

Роузбери уселся у камина, от которого симметрично расходились к окнам ряды книжных полок.

— Больше сказать особенно и нечего. Письма от шантажиста поступают через равные промежутки времени и содержат угрозы выставить на всеобщее обозрение полную прелюбодейства жизнь принца Уэльского.

— Вообще говоря, — сказал Пауэрскорт, — загадка состоит в том, что никто не пытался шантажировать принца Уэльского раньше. Он содержит или содержал целую череду любовниц, точно так же, как вы держите скаковых лошадей на «Эпсомских холмах».

— Искренне надеюсь, что ему везло с любовницами больше, чем мне с лошадьми, — сокрушенно отозвался Роузбери. — Думаю, из двух этих разновидностей живых существ любовницы, если их правильно кормить и объезжать, обходятся дешевле.

— Вам известно, как написаны эти письма — печатными буквами, измененным почерком — как именно?