— Странно, но это одна из подробностей, которыми личный секретарь принца Уэльского сэр Уильям Сутер счел возможным поделиться со мной. Письма составлены из букв, которые вырезаны из газет, предположительно из «Тайме» и «Иллюстрейтед Лондон ньюс», и наклеены на лист обычной бумаги.

— Кто их доставляет, посыльный?

— Нет, письма приходят почтой, как правило, по вторникам. А отправляют их неизменно по понедельникам, из Центрального Лондона.

Пауэрскорт обратил взгляд к морю. Негромкий ропот разгневанных волн наполнял библиотеку. Роузбери, между тем, вглядывался в свои редкие и очень ценные книги.

— А что принцесса Уэльская, Роузбери? Вы сказали, что она тревожится за жизнь принца Эдди?

— Именно так, — ответил Роузбери, снимая с полки древнюю Библию и сдувая с ее корешка облачко пыли. — Сэр Уильям не сообщил мне, обычные ли это материнские тревоги или для них имеются основания более глубокие.

— Принц Эдди унаследовал вкусы отца? Жизнь, полностью посвященная удовольствиям, с редкими перерывами для открытия или закладки нового здания?

— Не думаю, что любовное зелье прелюбодейства влечет принца Эдди на тот же манер, что и его отца. Поговаривают, будто мужчин он любит не меньше, чем женщин.

— О Боже, Роузбери, ну и компания!

— Другой у нас нет, Фрэнсис, и да поможет нам Бог. Они постоянно пребывают на грани скандала, принц Уэльский и весь его круг; тем не менее, они — королевская семья, а мы должны делать все для нас посильное. Однако, Фрэнсис, вы, я полагаю, не удивитесь, услышав, что они хотят, чтобы вы расследовали этот шантаж. Я обещал Сутеру отправить сегодня телеграмму, сообщить, что вы с нами, что приняли это поручение.

Пауэрскорт внимательно вглядывался в друга.

— Это будет очень трудно, Роузбери, почти невозможно. Никакого преступления не совершено, если не считать того, что некто склеил несколько писем и отправил их по почте.