— Ей наплевать, что я... Слушайте, я рассказываю вам семейные тайны...

— Расскажите больше. К кому еще она могла бы поехать — или позвонить?

— Надо подумать, а времени у меня в обрез. У меня вечерняя смена в аптеке, и мне надо уже ехать...

— Где аптека?

— В Вествуде. «Сейвмор»...

— Я подъеду туда. А вы не могли бы составить список имен и адресов?

Рассо обещал сделать это.

Я ехал по Уилтширу в правом крайнем ряду, выглядывая Лорел среди пешеходов. Я поставил машину у аптеки и вошел в нее через турникет. Лампы дневного света придавали ей сходство с космической станцией.

С десяток молодых парней и девушек бродили среди полок. У ребят были прически в стиле Иоанна Крестителя, девушки были одеты как уистлеровская Мать. В задней части аптеки была стеклянная будочка фармацевта. Человек в ней по жизненному пути отшагал расстояние среднее между мной и юными клиентами аптеки.

В его черных волосах мелькала седина. Белоснежный халат создавал впечатление, что голова лишена туловища и свободно плавает в флюоресцентном освещении. Кожа была натянута так туго, что под ней очерчивался череп, словно голова античной бронзовой статуи в чехле.

— Мистер Рассо?

Он резко поднял голову, потом подошел к проходу между стеклянной перегородкой и кассой.

— Чем могу быть полезен?

— Я Арчер. Вам жена не звонила?

— Пока нет. Я позвонил в Голливудскую больницу скорой помощи и в другие клиники — на всякий случай.

— Думаете, она может наложить на себя руки?

— Она поговаривала об этом — в прошлом. Лорел никогда не отличалась жизнерадостностью.

— Она сказала, что, когда звонила вам, трубку взяла женщина.

Он посмотрел на меня печальными карими глазами — так смотрит на хозяина верный пес:

— Это приходящая уборщица.

— Приходящая по вечерам?

— Собственно, это моя кузина. Она задержалась, чтобы сделать мне ужин. Мне надоела ресторанная кухня.

— Давно вы не живете с Лорел?