— Вы знаете родителей Лорел?

— Да. Портрет ее отца сегодня утром был в «Таймс».

— Я видел. К кому она скорее может поехать — к ним или к бабушке Сильвии?

— Не знаю. Последние два года я только и занимался тем, что пытался предугадать ее поступки. И совершенно неудачно.

— Капитан и миссис Сомервилл в Бельэре... В каких она с ними отношениях?

— Это ее дядя и тетка. Одно время она была с ними очень близка. Но не в последние годы. Я вообще тут плохой консультант. Я слабо знаю это семейство. Но в последнее время там начались большие трения, после того как старик изменил свой образ жизни. Лорел очень из-за этого переживала.

— Почему?

— Она не выносит неприятностей. Любого рода. Она буквально заболевала, когда люди скандалили или ссорились. Она не переносила даже простой размолвки.

— У вас они часто случались?

— Я бы не сказал.

К нам подошла женщина с рецептом. Она была в черных сапогах и желтом парике. Рассо явно обрадовался ее появлению. Он взял рецепт и двинулся в свою будочку.

— До свиданья, — сказал я.

Он вернулся и, приблизившись ко мне, сказал так, чтобы его слышал лишь я:

— Если увидите Лорел, скажите — пусть возвращается. Без всяких условий. Просто я хочу, чтобы она вернулась. Так ей и передайте.

В будочке зазвонил телефон. Он взял трубку, покачал головой и сказал:

— Я не могу сейчас приехать, ты это знаешь. И я не хочу, чтобы они приехали сюда. Работа — это все, что у меня осталось. Подожди минуту.

Рассо вернулся ко мне бледный и дрожащий.

— У меня в доме отец и мать Лорел. Я не могу оставить работу и не хочу, чтобы они сюда приехали. И вообще у меня нет сил с ними общаться. Вы бы оказали мне большую услугу, мистер Арчер, если бы поговорили с ними от моего имени. Вы ведь последний, кто ее видел. Это недалеко отсюда. И я готов оплатить вам хлопоты — в разумных пределах.