— Я лучше поговорю с ней лично. Как я понимаю, она не имеет никаких сведений о Лорел.

Рассо покачал головой, глядя мне в лицо.

— А почему вы зовете ее Лорел?

— Вы сами так ее зовете.

— Но вы сказали, что совсем ее не знаете. — Он был явно этим расстроен, хоть и старался не подавать вида.

— Это так.

— Почему же вас это так волнует. Я не говорю, что вы не имеете права. Просто мне непонятно — вы же не знакомы…

— Я же сказал вам, что чувствую определенную ответственность.

Он понурил голову.

— Я тоже. Я теперь понимаю, что сделал ошибку, когда она позвонила. Мне надо было сказать, чтобы она ехала ко мне.

Он был из тех, кто в минуты гнева и подозрений начинает винить самого себя. На его красивом лице появилось такое разочарованно — замкнутое выражение, словно он вдруг понял, что распрощался с молодостью навсегда.

— Она до этого уходила от вас, мистер Рассо?

— Мы расходились — причем обычно уходила именно она.

— У нее были проблемы с таблетками?

— Ничего серьезного…

— А конкретней?

— Она много принимает барбитуратов. У нее всегда были проблемы и со сном и с нервами. Но она никогда не принимала сверхдоз. — Полузакрыв глаза он попытался представить себе, что могло случиться на сей раз, и быстро открыл их. — Думаю, это блеф. Она просто хочет попугать меня.

— Меня, во всяком случае, ей напугать удалось. Она ничего вам не сказала сегодня о самоубийстве?

Рассо ответил не сразу, но под кожей еще явственней проступили очертания черепа.

— Что — то вроде говорила.

— Вы не припомните, что именно?

Он глубоко вздохнул.

— Она сказала, что если я хочу увидеть ее живой, то должен пустить к себе. Это означало сидеть и ждать ее. Но я не мог. Мне надо было ехать сюда.