— То был призрак! — прошептал сыщик из Скотланд-Ярда. — Боже мой! Я был готов ко всему — готов был встретить любого грабителя, но когда увидал в свете молнии, как это белое создание, играет на арфе.

Корам повернулся и хотел было поднять арфу, лежавшую на полу неподалеку от нас, и в тот же миг…

— Ах! — вскричал Морис Клау. — Не прикасайтесь к ней! Это смерть!

Корам подался назад, словно его ужалила змея. Гримсби, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Зажгите свет, — велел Морис Клау, — и я покажу вам!

Куратор щелкнул выключателем и Греческий зал залил яркий свет. Нелепая фигура Клау показалась нам исполненной триумфального величия. Глаза за толстыми линзами сверкали.

— Глядите, — сказал он, — я поднимаю арфу с пола. И я жив. Но почему? Потому что не прикасаюсь я к ней самым удобным и естественным образом — сверху! Я беру ее сбоку! Конвей и Макалистер держали арфу за верхнюю часть; и где они теперь — Конвей и Макалистер?

— Мистер Клау, — сказал Корам, — вижу, это темное дело не представляет загадки для вашего необыкновенного ума, но для меня оно остается глубочайшей тайной. Раньше я не раз прикасался к арфе в точности так, как вы описываете, и ни малейшего вреда она мне не причинила.

— Но не тотчас после того, как на ней играли! — прервал его Морис Клау.

— Играли! Никогда не пробовал на ней играть!

— Если бы и попытались, еще не все было бы потеряно — при условии, что вы не коснулись бы верхушки инструмента! Наблюдайте, прошу вас!

Длинные белые пальцы Клау пробежали по золотым струнам. Я услышал ту странную, стонущую музыку, что предшествовала загадочным событиям этой ночи.

— А теперь, — продолжал наш наставник, — покуда я, преисполненный хитрости, буду держаться рукой за место, где сходятся золотые ножки женщин, глядите внимательно на верхушку — вот здесь человек взялся бы за арфу.