Жестокий страх сжал мое горло — я не сомневался, что вижу перед собой проявление сверхъестественного. И вновь темнота. Я услышал низкий воющий крик и грохот, напоминающий звук падения тяжелого тела.

И тогда в Греческий зал вбежал Корам.

Я присоединился к нему, весь дрожа; и мы вместе склонились над Гримсби.

— О Боже! — прошептал Корам, — это ужасно. Это не мог сотворить смертный! Бедняга Гримсби мертв!

— Вы — видели — женщину? — пробормотал я. Буду откровенен: мужество окончательно мне изменило.

Он покачал головой; но, когда прибежал Бейль, стал испуганно вглядываться в тени Греческого зала. Буря утихла, а мы, трое охваченных страхом мужчин, стояли над неподвижным телом Гримсби и, казалось, слышали громкое биение наших сердец.

Внезапно Корам дернулся и схватил меня за руку.

— Слушайте! — воскликнул он. — Что это?

Я задержал дыхание и прислушался.

— Где-то вдалеке грохочет гром, — сказал Бейль.

— Вы ошибаетесь, — ответил я. — Кто-то стучится в дверь вестибюля! А вот и звонок!

Корам издал вздох облегчения.

— Святые небеса! У меня уже не осталось никаких сил. Давайте спустимся и посмотрим, кто там.

Втроем, стараясь держаться вместе, мы быстро пересекли Греческий зал и спустились в вестибюль. Корам отпер дверь — за нею, на ступенях, стоял Морис Клау!

Туманная мысль о цели его прихода мелькнула у меня в сознании.

— Вы опоздали! — вскричал я. — Гримсби убит!

Мгновенная тень ярости пробежала по его бледным чертам. Он бросился вверх по лестнице и исчез.

Мы заперли дверь и присоединились к Морису Клау в Греческом зале. В полутьме мы увидели, что он стоит на коленях рядом с Гримсби — а Гримсби, с мертвенно-бледным лицом, привстал и пьет из фляги!

— Я успел вовремя! — воскликнул Морис Клау. — Он лишился чувств, только и всего!