— Насмотрелась много чего в изоляторе, да и в лесах тоже и потом… мысль о том, что жизнь уже потеряна, не даем мне покоя. Знаю, если и сохраните жизнь, то бесконечное существование в одинокой клетке, сделает из меня бесполую старуху или сумасшедшую.

— Но воюя с нами, вы же знали на что шли?

— Как вам сказать, я же была с отцом и братом, это семья…

Она замолчала и похоже не стала дальше распространятся.

— Судя по тому, как вы правильно говорите по-русски, вы где-то получили образование.

— В Элисте, я училась там в университете, но ушла с последнего курса, война заставила.

— Вы замужем?

— Был жених, но он пропал куда то?

— И давно пропал?

— Давно. Мы с ним познакомились еще в Элисте, он там работал, потом началась война и он исчез…

— Хорошо. Где Али Бек?

— Кое что я про это скажу, даже готова сотрудничать с вами, но мне сначала нужна гарантия, что меня… не засудят.

Капитан поднимается со своего стула и подходит ко мне, потом обращается к Лило.

— Мы тебя до этого допрашивали и не получили никакого разумного ответа. Что изменилось?

— Я уже говорила, хочу жить.

— Тебя кто-нибудь, бил, изнасиловал в тюрьме, приставал, на что-нибудь жалуешься?

— Нет.

— Хорошо, мы подумаем над тем, что ты нам предложила.

Капитан подошел к двери и вызвал охранника. Девушку вывели.

— А жаль, — комментирую я разговор, — скоро у меня поиск, а я не добился самого главного, где Али Бек.

— Ничего, это мы сами хотим выяснить. Когда у тебя начнется операция?

— Через три дня.

— Иди, капитан, я тебе успею сообщить все, что от нее узнаю.

Наташка добилась своего, я беру ее с собой в поиск. Теперь она сидит в тире и тщательно долбит мишени, восстанавливая форму. Я подошел к начальнику тира майору Селезню.