- Не знаете случайно, сколько заплатил Деменский за старую Библию с "автографом" Дарьи Сипенятиной? - будто между прочим спросил Бирюков.

Зарванцев, резко подавшись вперед, вроде не понял:

- С чьим автографом?.. А-а-а!.. Библию по Юриной просьбе я по чистой случайности перехватил на книжном рынке за сто пятьдесят рублей.

- Не дороговато ли? - удивился Антон.

- Нисколько! Для старой Библии - это очень даже дешево. Что поделать? На уникальные издания цены бешеные. Да что там уникальные! За книги современных популярных писателей и то спекулянты берут по десять пятнадцать номиналов.

- Не запомнили того человека, у которого Библию купили?

- Давно это было, товарищ Бирюков... - Зарванцев чуть-чуть улыбнулся. - Представьте себе, теперь уже не могу даже припомнить: у мужчины или у женщины купил.

- Так что же все-таки, Альберт Евгеньевич, могло случиться в квартире Деменского? - возвращая разговор к происшествию, спросил Антон.

- Ума не приложу...

- Вы сказали, будто Деменский грозил Сане...

Зарванцев, словно загораживаясь, испуганно вытянул перед собой руки.

- Что вы, товарищ Бирюков, что вы! Угрозу Юра в горячке выпалил. Остынет, даю слово, пальцем не тронет женщину. Деменский сентиментален, любит копаться в душевных переживаниях, бичевать себя за пустяковые ошибки. Ему прямо-таки не хватает эшафота общественности, и он, казня себя, изобретает свой собственный эшафот. Нет, товарищ Бирюков, подозревать Юру Деменского в чем-то плохом - откровенная нелепость!

- А что об Овчинникове можете сказать?

Зарванцев пожал плечами:

- Когда-то Анатолий в футбольных "звездах" ходил. После пытался стать тренером, но водочка помешала. Поступил по своей специальности в речпароходство, почти в капитаны там вышел, но опять же спиртное... Теперь работает в домоуправлении: не то слесарит, не то снабженческой деятельностью занимается. Мужик пробивной и нахальный, а нахальство, как говорят, - второе счастье...