Люсьена повернулась к Антону:

- П-правда, можешь посадить?.. Алик! Тащи выпить...

- Ты зачем пришла? - Зарванцев побледнел. - Тебе еще мало выпивки?..

- М-мало... Юра Деменский всего одну бутылку коньяка покупал... Понял?.. Завтра увольняюсь из парикмахерской, Юра на свой завод дизай... дизайнером устроит. Больше двухсот рэ буду получать! Плевать на твои трешки! Понял?..

Лицо Зарванцева болезненно перекосилось, однако Люсьена, оставляя на его белых брюках следы потных рук, продолжала свое:

- Ну-ка, расскажи, как с Юриной женой в "Орбите" пьянствовал, а?.. Угробили с Толяном Юрину бабу. Угробили, да?! Эх, сволочи! Гады ползучие!.. Ма-ма...

Люсьена, уткнувшись лицом в диван, истерично забилась. Вконец растерянный Альберт Евгеньевич сидел как изваяние.

- Подайте ей воды, - подсказал Антон.

- Обойдется, не первый раз. - Лицо Зарванцева стало оживать. - Через минуту утихнет.

Люсьена на самом деле успокоилась очень быстро. Поджав колени к животу, она сунула сложенные вместе ладони под голову и глубоко засопела. Зарванцев брезгливо отодвинулся.

- Кто это? - спросил Антон.

- Люся Пряжкина. В вокзальной парикмахерской стрижет-бреет. Иногда позирует мне. За два сеанса плачу из своего кармана по три рубля... Не пойму, чего Юра Деменский к ней с коньяком потащился?.. Неужели заподозрил меня... Вот уж ревность, не знающая границ. - Зарванцев покосился на посапывающую Пряжкину. - А эта чудачка с пьяных глаз нагородила...

- Часто выпивает?

- Частенько. С комплексом девочка. Влюбилась в Овчинникова. Видите, на джинсах "Толя" - крик души...

- Они знакомы?

- Говорят, жили рядом.

- Где?

- У Бугринской рощи где-то. Анатолий недавно на улицу Челюскинцев переехал. Он мне и посоветовал Люсю в натурщицы.

- Не договорили мы, Альберт Евгеньевич, об Овчинникове, - сказал Антон.

Зарванцев, вроде бы собираясь с мыслями, помолчал: