– Мы ж вас так не оставим, – покачал головой Кожемякин.

Александров схватил Черткова за руку:

– Вставай.

– Никуда я не поеду, – дернулся чиновник. – У вас оснований нет. Хулиганье…

Это малоуместное и презрительное слово и спокойного Кожемякина вывело из себя:

– Мы тебя на руках вынесем.

– А я такой крик подниму, вся прокуратура сбежится, – вскочил Чертков и сильно дернул за узел галстука. – Тогда уже вас посадят.

Некоторое время опера и чиновник молча и тяжело смотрели друг на друга.

– Все равно достанем, дурак, – зло сказал Кожемякин. – Пошли!

И борцы с экономической преступностью покинули злосчастный кабинет.

* * *

– Я ж в твою личную жизнь не лезу, – качал права Рогов. Сам ненавидел, когда этим злоупотребляли «клиенты», но тут других аргументов не было. – Хочу играть и играю. В свободное от работы время.

Последнюю фразу он произнес с нажимом и с эдакой отстраненно-официальной интонацией.

Общаться таким тоном с душевным Виригиным было, конечно, не слишком красиво. Что делать: порок – он и есть порок. Лишает человека разума, а часто и совести.

– Вась, ты не прав, – только и сказал Максим.

– Макс, я взрослый человек, – набычился Рогов.

– А я твой друг. И вдобавок начальник.

– Ну простите, Максим Палыч, – надулся Василий.

– Вась, да ладно тебе. Брось дурью маяться. Неужели ты выиграть думаешь?

– Почему нет? – вскинулся Рогов. – Люди выигрывают, сам видел. Даже банк иногда срывают. А там, знаешь, какие деньги…

– А у тебя какой плюс-минус? – вкрадчиво поинтересовался Виригин.

Было известно, что «плюс-минус» у Василия никудышный.

– Пока по мелочи, – Рогов уклонился от прямого ответа. – Я систему обкатываю.

– И где ж твои деньги?

– Выиграю, – нахмурился Рогов. – Вот увидишь. И сразу квартиру куплю.