Алексей поморщился: в отношении этой привычки он всегда выступал убежденным «борцом против».

– Знаешь, откуда табак появился? – с хитрецой спросил он Панкрата. – Из причинного места блудницы вавилонской он вырос, вот откуда.

Тот пожал плечами, затянулся и выдохнул дым через ноздри.

– Не понимаю, чем тебя это самое место не устраивает.

Надеюсь, вавилоняне-то никак тебе не досадили?

– Пропащий ты человек, – Алексей покачал головой и запустил пятерню в окладистую бороду. – Слушай, давай-ка повторим. Что-то я ее не распробовал.

Они повторили.

– Когда своих монахов на соревнования выставишь? – поинтересовался Панкрат, ставя пустую рюмку.

– Не в этом цель, – ответил бородач. – Задача наша в том, чтобы плоть укрепить. Господу какая польза от хилого? А соревнования – суета. Светское развлечение. Вот ты мне скажи – что толку в олимпийском золоте, например?

– А для чего тогда плоть укреплять? – хмыкнул Панкрат. – В мир вы не выходите, между собой не соревнуетесь… Какая от вас людям польза?

Алексей не успел ответить: раздалась мелодичная трель, и бородач вытащил из нагрудного кармана джинсовой рубашки плоский мобильник в корпусе цвета «металлик».

– Евстафий слушает, – пробасил он. – Нет, сегодня не будет. Кто сказал «отдыхаем»? Слушай, брат Владимир, силовые упражнения и акробатику вам никто не отменял. Вот и проведешь. Все, Господь с тобой.

– Извини, – вздохнул он, обращаясь к Панкрату. – Видишь – дела.

Тот понимающе кивнул.

– В здоровом теле – здоровый дух, – назидательно проговорил Алексей, возвращаясь к прерванному разговору. – Вот для чего монаху плоть укреплять. И людям, между прочим, от нас польза есть: мы их грехи замаливаем. А когда болячки всякие не отвлекают, и молитва спорится. Собраннее становится человек, дисциплины в нем больше, ответственности. Да и много чего еще…