– ...А ну-ка, спой нам что-нибудь, птычка!..

Высокий широкоплечий мужчина, круглое лицо которого не было испорчено какими-то признаками интеллекта, глумливо ухмыляясь, протянул широкую, как совковая лопата, ладонь к лицу своей жертвы. Мужику явно было жарко – рубаха расстегнута и почти не скрывает густо поросшую мелким курчавым волосом грудь, плотная ткань под мышками и на спине потемнела от пота, да и на лбу, под низкой, почти по брови, линией коротко остриженных волос иногда вспыхивали бриллиантиками капельки влаги. Этот человек явно устал, выполняя тяжелую физическую работу. Такую, которая утомляет тело, но вселяет легкость в душу, радуя результатами... Вот только тут было похоже, что "работягу" радовал не столько результат, сколько сам процесс... Не спеша, он сделал несколько коротких шагов вперед...

Второй, который и выступал сейчас в роли жертвы, увидев приближающуюся к своему лицу волосатую лапу, забился в ужасе, как пойманная рыба на крючке. Сравнение более чем уместное, так как "птичка", мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, был подвешен за руки к какой-то трубе, протянувшейся под потолком тесного, лишенного окон помещения.

Разглядеть лицо жертвы было практически невозможно – сплошная кровавая маска, какое-то месиво, в котором под ярким светом направленной на него лампы горел безумием ужаса еще не заплывший глаз.

Беззащитно голое по пояс тело было полным и рыхлым, несло ярко выраженные следы такого распространенного порока, как чревоугодие. И еще кое-какие другие следы – на неестественно, нездорово белой коже тут и там были заметны черно-красные точки ожогов, наливались чернотой кровоподтеки... Этого мужчину не просто били за какую-либо провинность или просто так, для души. Его пытали. Причем пытки эти продолжались уже некоторое время... Сколько – точно вряд ли можно сказать... Но вполне достаточно для того, чтобы превратить крепкого и не старого еще мужика в аморфное и забитое существо. Хотя... При наличии некоторых навыков и определенного старания такое можно проделать в самый минимальный срок...