Заслышав шум въехавшей в ворота машины, на крыльцо вышел дородный мужик предпенсионного возраста. Даже без полковничьих звездочек на накинутой поверх плеч форменной куртке в нем легко было угадать главное милицейское начальство.

— Привет, Ваня, — сказал человек, — отвезли?

— Да, Александр Иваныч.

— А это кто? — кивнул на Черягу Александр Иванович.

— Я брат Вадима, — сказал Денис. Александр Иванович очень внимательно окинул взглядом роскошный внедорожник.

— Что, яблочко от яблони недалеко падает? — спросил он.

— Денис Федорович — следователь Генпрокуратуры, — сказал Петраков, «важняк».

Черяга молча прошел в дверь.

Городское УВД помещалось в небольшом двухэтажном домике и выглядело весьма небогато: за входной дверью начинался длинный коридор, не коридор скорее, а целый квадратный зал, с крашеным деревянным полом и цементными стенами, и в этот зал выходила целая куча дверей. Одна из них была широко распахнута, из дверного проема лился свет и слышался возбужденный голос.

Черяга подошел к двери.

Внутри за письменным столом сидел коренастый милиционер, а напротив него захлебывался рассказом мокрый человек в дырявых кроссовках. У человека были коричневые, почти черные руки, угольная пыль въелась в уголки его глаз, и если бы не сгорбленные плечи и скверная одежда, он был бы похож на гомосексуалиста с подведенными глазами.

— Значит, вы не помните номера машины? — спрашивал милиционер.

— Да он грязный был, номер, оно как было дело. Они подъехали, развернулись и полетели назад. И вдруг с заднего сиденья высунулись и начали стрелять.

— Они в кого-нибудь целились?

Шахтер почесал огромной пятерней голову.

— Да кто ж их знает? — сказал шахтер.

— Вы можете предположить, кто был в джипе?