Черяга смотрел на дорогу, туда, где из неподвижной кучи тряпья глядело в небо белое лицо.

— А кого убили-то? — спросил Черяга.

— Да вон один, а второй в канаве.

— Не похож на шахтера.

— А?

— Не похож на шахтера, говорю: кроссовки фирменные и куртка дорогая.

Петраков повернул голову и позвал одного из сотрудников:

— Васька! Подь сюда.

Васька поспешно подкатился к начальству.

— Кто такие, установили?

— Тот, который в канаве- паспорта нет, по словам свидетелей, зовут Иваном Завражиным, а второй — вот паспорт.

И Васька вынул из кармана красную книжицу.

Черяга взял книжицу и раскрыл ее на первой странице. Там была фотография улыбающегося паренька и надпись: Черяга Вадим Федорович.

Денис долго смотрел в красную книжечку. Потом тихо прошел несколько метров и остановился над неподвижным телом в добротной кожаной куртке. Мертвые серые зрачки глядели на мир удивленно и строго. В правой руке, неловко завернувшейся за спину, вдруг тускло блеснул «ТТ»: видимо, Вадим пытался отстреливаться или хотя бы вытащил ствол.

Денис опустился на колени в слегка розоватую лужу, щедро разведенную дождевой водой.

— Эй, Денис Федорыч! — позвал майор, — ты чего? Паспорт отдай! Или это знакомый? Черяга поднял на майора серые глаза.

— Брат, — сказал Денис. — Знаете, мы не виделись десять лет. Я даже не узнал его.

Спустя час Черяга с Петраковым подъехали к зданию городского УВД. «Труповозка» за Вадимом так и не пришла — как объяснил Петраков, не было бензина, и Денис с младшим лейтенантом в конце концов погрузили тело на заднее сиденье роскошного «мерса», рядом с газовой плитой, предназначавшейся ему в подарок на свадьбу.

В здании еще горели окна: еще бы, ЧП! Вокруг деревянного забора, окружающего здание УВД, толклись журналисты: не так чтобы толпой, но все же во вполне раздражающем количестве. При виде «мерса» журналисты заволновались и защелкали фотовспышками.