Лицо незнакомца исказила гримаса бешенства. - Сейчас и родная мать не узнала бы меня! - пророкотал он, опуская на ручку кресла сухой кулак. В другой руке Смит увидел сорванную с его глаз повязку.

Впрочем, это была не рука, а трехпалая клешня из нержавеющей стали. В ней была зажата повязка. В складках смятой ткани Смит заметил черно-белую эмблему. С тихим стрекотом бормашины клешня разжалась, и повязка упала Смиту на колени. Он узнал фашистскую свастику и судорожно сглотнул. Он участвовал в той войне, но это было столько лет назад...

- Ты тоже изменился, Харолд Смит, - произнес старик уже спокойнее. - Я тебя тоже не узнаю.

Железная клешня с шумом закрылась, пальцы с тремя суставами сложились в неправильной формы кулак.

- Современная наука, - прокомментировал старик. - Этот протез мне сделали в восемьдесят третьем. А управляют им электроды, вшитые в плечо. Действует почти как настоящая рука. До этого у меня был крюк, а до крюка черный пластиковый колпачок на запястье.

Старик был так близко от Смита, что тот ощущал его дыхание. Изо рта пахло тухлой рыбой, словно у старика сгнили все внутренности.

- Это все пожар. Из-за пожара я лишился ног, почти потерял речь, едва сохранил глаза. Я много чего потерял. Но не будем больше о моих несчастьях. Я искал тебя, Харолд Смит, и вот наконец нашел.

- Боюсь, вы ошиблись, - тихо произнес Харолд Смит.

- Вы участвовали в войне? Во второй мировой?

- Да.

- Илза, он воевал.

- Значит, он сознался?

Она встала, крепко сжимая в руках пистолет.

- Не совсем. Он очень упрям.

- Но он именно тот, кого мы ищем?

- Да, наконец-то. Я чуял это нутром.

- Можно его связать и бросить в канаву, а потом облить бензином. Вот будет здорово! - обрадовалась Илза.

- Огонь бы тут очень подошел, - согласился инвалид. - Но я вряд ли смогу вынести зрелище пламени, пожирающего его. Воспоминания, Илза. Нет, только не огонь. Я должен видеть, как он умрет.