Я совсем растерялся и говорю себе: "Ты дал маху, дорогой. Отконвоировать графиню в ее камеру и не назваться - это все равно, что быть разночинцем". Поэтому я складываюсь вдвое в смысле длины и выпаливаю, перейдя на охмуряющую тональность нумбер ван: "Александр-Бенуа Берюрье, мэдам". Только в таких случаях, старик, ты начинаешь поминать добрым словом своего папашу за то, что он наградил тебя составным именем. Это чуть-чуть компенсирует сухость твоей фамилии. Дефис - это ерунда, но это уже двоюродный брат дворянской частицы, согласись!

Я охотно соглашаюсь и даю ему высказаться, так как он в полном ударе.

"Берюрье, Берюрье, - щебечет она, - а не приходитесь ли вы родственником Монгорло дю Берюрье-Ваньдокса по младшей ветви?"

Ну, я, конечно, схватился за этот случай двумя руками. "Совершенно справедливо, моя графиня", - услужливо поддакиваю я.

"Я вроде бы младший племянник, происходящий от сторожа охотничьих угодий замка..." Ты понимаеншь, Сан-А, я старался сохранить дистанцию. Не скрою, что я насвистел насчет голубых кровей. Но я же не наглел и не прилепил себе всю дворянскую частицу. А идея со сторожем возникла у меня после аглицкого кино под названием "Любовник леди Шателэ" (она принимала его в своем фамильном замке). От этих слов графиня чуть было не лишилась своих тонких аристократических чувств прямо на диване.

"О боже, как это романтично, " прокудахтала она. - У меня так бьется сердце". И ты знаешь, что она сделала? Она схватила мою ладонь и прилепила ее к своей груди как пластырь, чтобы подтвердить, как он стучит, ее мотор. Я воспользовался моментом и ощупал упаковку, чтобы удостовериться, что ее шары сделаны не на фабрике "Данлоп" которая производит теннисные мячики. Мои опасения были напрасны. Они были настоящими и с хорошей посадкой.