"И правда, моя графиня, он так трепыхается, ваш чебурашка, сочувствую я ей. - Не нужно доводить себя до такого состояния, а то можно заработать какую-нибудь чертовщину, наподобие инфраструктуры миокарпа". И продолжая беседовать, я разыгрываю сцену "Гулящая рука". Графиня была как на именинах. До настоящего момента ей встречались только такие мужчины, которые занимались с ней любовью в третьем лице единственного числа, да еще в сослагательном наклонении. Эти всякие фигли-мигли проходят, когда ты рубаешь на обеде у суппрефекта, но когда ты тет-на-тет, здесь все фатально определено. Бывают деликатные моменты, когда ты должен пробудить в себе зверя или хотя бы зверушку, иначе будут страдать твои чувства. Как только ты высокомерно заявляешь даме: "Не разрешили бы Вы мне Вас обнять?", вместо того, чтобы поцеловать ее взасос, как бы намекая на то, что ее ждет дальше, считай - все пропало. Ты можешь оттягивать пальчик, когда держишь чашку чая, но не тогда, когда ты проверяешь содержимое грузового лифтчика какой-нибудь бабенки. Крутить амуры надо всей пятерней, иначе - это ничего больше, как светская беседа.

После этого Берюрье заказывает третью порцию.

- Толстый, а она красивая, твоя графиня?

Он смеется брюшным смешком.

- Если я ее тебе опишу, ты не поверишь, Сан-А. Послушай, давай сделаем так: ты идешь со мной к ней на обед и там проконстантируешь все своими собственными подручными средствами!

- Мне неудобно, - говорю я. - Вваливаться внезапно к персоне такого ранга просто неприлично.

- Минуточку, - прошептал Берю, вытаскивая из своего кармана замызганный томик в сафьяновом переплете. И стал лихорадочно листать страницы. Я наклоняю голову набок, чтобы снизу прочесть название книги.

"Энциклопедия светских правил", - разбираю я по косточкам. - Ты где ее откопал, Толстый?

- Мне ее всучила графиня.

Он в темпе что-то читает в своей новой Библии и резко захлопывает ее.

- Действительно, - говорит он, - лучше предупредить, я ей сейчас звякну и спрошу разрешения взять тебя со мной.