Те читатели, которых больше интересуют мои переживания, могут легко их себе представить. Мне вовсе не смешно, когда я об этом вспоминаю. Я поставил себя на место Раффлса. Наконец-то его узнали, наконец-то он воскрес из мертвых. Пока его узнал только один человек, и этот человек — женщина, но женщина, которая когда-то была от него без ума, если можно верить выражению ее лица. Сохранит ли она его тайну? Расскажет ли он ей, где живет сейчас? Страшно подумать, что мы были соседями. Он, конечно, не расскажет ей, где живет. Тут уж я знал его достаточно хорошо. Он вернется, как только сможет, а мне с инвалидным креслом делать перед домом нечего, чтобы не выдать его. Так что я отъехал с проклятым креслом за ближайший угол. Там я остановился и стал ждать — в этом-то не было никакого вреда, — и тут Раффлс наконец появился.

Он шел быстро, так что я оказался прав: перед ней он не разыгрывал тяжелобольного. Завернув за угол и увидев меня, он, восторженно вскрикнув и тяжело вздохнув одновременно, плюхнулся в кресло. Настроение у меня сразу поднялось.

— Кролик, все отлично! Я отправляюсь в Эрлз-Корт, она, наверное, постарается пойти за мной, но вряд ли будет искать меня в инвалидном кресле. Домой, домой, домой, и ни слова больше, пока не доберемся до дому!

Пойдет за ним? Она догнала нас раньше, чем мы смогли сделать пару шагов, — она, собственной персоной, в накидке с капюшоном. Но на нас женщина даже не взглянула, мы увидели, как она повернула в направлении Эрлз-Корт, а мы торопливо отправились в другом — к нашему бедному пристанищу. Раффлс дрожащим голосом поблагодарил всех святых, и через пять минут мы уже отдувались у себя в квартире. Это был единственный раз, когда Раффлс сам наполнил бокалы и достал сигареты, и опять-таки это был единственный раз (другого я не помню), когда он сразу залпом выпил свой бокал.