Лютер закрыл за собой дверь, облегченно вздохнул и опустил ключ в карман. Он находился в комнате-кладовой, заваленной старыми ящиками, тряпками, кипами газет. Посредине стояли большой обитый железом сундук и старая кровать на позеленевших от времени бронзовых ножках. Он перебрался через всю эту рухлядь и, открыв другую дверь из твердого дуба, укрепленную железной рамой, вышел в узкий коридор. Откуда-то из темноты послышались всхлипывания женщины. Все ближе, ближе…

Лютер ждал.

Показалась Сара. Ее лицо было в слезах, углы губ опущены. Роскошные светлые волосы разметались по спине. Она была босиком, под тонкой тканью ночной рубашки угадывались контуры ее молодого полного тела.

Лютер преградил ей дорогу. Его глаза вспыхнули гневом.

Она накинулась на него, осыпая ударами его широкую твердую грудь.

— Пусти меня! — пронзительно кричала она. — Пожалуйста, ради Бога… Ты не можешь этого сделать!

Неожиданным резким движением руки Лютер легко отшвырнул ее и повернулся, чтобы закрыть дверь. Его жена, ударившись о стену, метнулась обратно и с отчаянной силой вцепилась в него ногтями. Лютер пришел в ярость от нового нападения. Он мгновенно повернулся к ней и уже занес было руку, но, увидев ее искаженное истерикой лицо, сдержался. Внезапно его взгляд прояснился. Он кивнул, соглашаясь сам с собой: «Да, пусть так и будет. Правильно».

Он схватил Сару, немного приподняв ее над полом, развернулся и резко отбросил в комнату, из которой только что вышел. Она покатилась по полу, ночная рубашка задралась, обнажив белые ноги. Он смотрел на свою жену в последний раз. С усилием надавив на массивную дверь, он захлопнул ее, задвинул засов и, подняв тяжелую стальную планку, вставил ее в пазы по обеим сторонам двери.