Поли красавиц, как под звездным куполом Йемен, Стал тот замок, словно полный жемчуга Аден. И, прославленный молвою, стал известен всем Хаварнаком озаренный берег, как Ирем. Как Овен на вешнем небе ярко светит нам, Хаварнак светил, и рядом с ним светил Бахрам. Проводил Бахрам на кровле ночи до утра. В небе чашу поднимала за него Зухра. Видел стройные чертоги в отсветах зари, Полная луна — над кровлей, солнце дня — внутри. В глубине палат сияли факелы в ночи, С кровли путникам светили, как луна, в ночи. И всегда отрадный ветер веял меж колонн, Запахом садов, прохладой моря напоен. Сам Бахрам, лишь постепенно обходя дворец, Дивное его величье понял наконец. За одной стеной живую воду нес Евфрат, Весь в тени дерев цветущих и резных оград. А за башней, что, как лотос, высока была, Молока и меда речка, скажешь ты, текла. Впереди была долина, сзади — свежий луг, Пальмы тихо шелестели и сады вокруг. Сам Нуман, что здесь Бахраму заменил отца, Часто с ним сидел на кровле своего дворца. Над высокой аркой входа он на зелень нив Любовался с ним часами, светел и счастлив. Даль пред ними — вся в тюльпанах, как ковер, цвела, Дичью полная — к ловитве души их звала. И сказал Нуман Бахраму: «Сын мой, рад ли ты? Хорошо здесь! Нет подобной в мире красоты». Рядом был его советник. Чистой веры свет Мудрому тому вазиру даровал Изед.