— Не многовато ли сахарозаменителя? — желчно заметила Раиса Павловна.

И внезапно до нее дошло, что никакой это не сахарозаменитель! Стала бы Анжелика так воровато оглядываться, подсыпая в чашку хозяина безобидный сахарозаменитель? Стала бы со всей возможной поспешностью прятать пакет в самый дальний угол на верхней полке шкафчика? А как тщательно, с «Хлоринолом», она вымыла руки, убрав подальше подозрительный пакет! Крайне встревоженная, Раиса Павловна поспешно подкрутила бинокль и устремила испытующий взор на ангельское личико чертовки. Алые губы Анжелики сложились в улыбку, исполненную зловещего торжества.

— Да она его травит, гадина! — ахнула Раиса Павловна, роняя оптику.

— М-м-ма! — от души возмутился Малютка, ушибленный упавшим биноклем.

Приложив руку к сильно бьющемуся сердцу, Раиса Павловна поднялась со скамеечки и заковыляла к двери. Она понимала, что должна во что бы то ни стало отвратить угрозу, нависшую над бедненьким Валентином Ивановичем.

На лестничной площадке было свежо, но Раиса Павловна не почувствовала холода. Протягивая руку к соседскому звонку, она прислушивалась к голосам за дверью.

— Валентин Иванович, вы завтракайте, а я с Моникой погуляю! — проворковала подлая отравительница под заливистый лай и бренчанье собачьей цепочки.

«Уходит из дома, чтобы не видеть, как скончается ее жертва! — догадалась Раиса Павловна. — Конечно, к умирающему старику пришлось бы вызывать «Скорую», а зачем ей это надо?»

Сердце старушки-спасительницы колотилось так сильно, что ей казалось, будто его стук заглушает даже трель звонка.

— Ой, здравствуйте, Раиса Павловна, вы к нам? — дверь открыла Анжелика.

Непристойный халатик она спрятала под стеганым пальто, на ноги обула сапоги.

— Доброе утро, Анжеликочка, здравствуй, Моничка! — нечеловеческим усилием воли сдержав рвущийся с губ крик, приветливо сказала Раиса Павловна.