Всем дерзновенным робость он внушил, Всех венценосцев данью обложил. Такой завел порядок искони: Будь это раджа иль хакан, — они, Собрав налоги у себя в стране, Их не держали у себя в казне, — Несли всю дань к Бахрамовым стопам, За ней гонцов не посылал Бахрам. Так все цари, сполна и каждый год, Бахраму отправляли свой доход, А также и добычу рук людских Из недр земных или пучин морских. Все редкости, все ценности земли Со всех сторон в его казну текли. Велик ли, мал, но целиком налог Исправно в шахский поступал чертог. А шах, к игре и пению влеком, Веселью отдавался целиком. Любил он страстно музыку, игру, Звенели песни на его пиру. Не ведал он тоске своей границ, Не видя музыкантов и певиц. Повсюду он возил их за собой, Без них терял он волю и покой. Всевластный, музыки признал он власть. Охота — вот его вторая страсть. Но даже на охоте удалой, Пронзая жертву меткою стрелой, Вдруг останавливался, не дыша: Алкала светлой музыки душа… Он промаха не знал, стреляя дичь, Кровь проливая, издавал он клич. Среди лихих охотничьих забав Он пил всегда вино, чей цвет кровав. Нередко он, охотясь, открывал Красивую поляну, и привал