Это оказался очень старый дом: тяжелые двери, прохладное парадное размером с танцевальный зал, темный коридор, старинный лифт с решетчатой шахтой, дубовые перила, мраморные лестницы. Около двери, со вкусом украшенной множеством звонков и бронзовых табличек, высилась фигура в черном и невнятном одеянии, торопливо копавшаяся со связкой разнокалиберных ключей.

Если то и был домушник, то новичок, дилетант и аматёр. Причем напрочь лишенный всякого таланта к этому сложному делу. Он очень долго подбирал нужный ключ, поминутно чертыхаясь сквозь зубы. Руки тряслись, связка опасно гремела, ключ упорно не попадал в скважину, а в парадном время от времени раздавались шорохи, от которых незнакомец боязливо подпрыгивал, как тревожная суриката, застигнутая коршуном вдалеке от норы, и косился опасливо на соседние двери. Наконец судьба смилостивилась над неудачливым грабителем, и ему удалось неуклюже открыть замок. Он еще подергал на себя несколько раз ручку, прежде чем понял, что двери распахиваются внутрь, и робко заглянул в прихожую. Даже самый невнимательный наблюдатель давно бы понял, что человек пытается попасть не к себе домой. На его счастье, наблюдателей не было.

В прихожей оказалось темно. Более того, на незнакомца навалилось неприятное и непривычное ощущение огромного свободного пространства, распахнувшегося перед ним. Вероятно, что-то подобное чувствовал Одиссей, попавший в пещеру циклопа, где тоже наличествовали трудности с освещением и явный избыток квадратных метров.

Человек снова чертыхнулся и зашелестел по карманам длиннополого плаща, разыскивая фонарик. Он точно помнил, что брал с собой фонарик, только не помнил, куда его положил. Ничто не длится вечно — фонарик был найден, и неяркое пятно света побежало по стенам, освещая длинный извилистый коридор, уходящий в неизвестность.