Незнакомец застыл, как Геркулес на распутье, но внезапно из мрака появилась хрупкая фигурка почтенной дамы с кастрюлькой в руках. Дама двигалась, очевидно, как летучая мышь, на эхолокаторе, ибо света не включала. Внезапное появление незнакомца ее не смутило, и она уж было приготовилась побеседовать с ним, но он шарахнулся от этого неожиданного видения, выскочил за двери, больно стукнувшись плечом о притолоку, и скатился кубарем по скользкой лестнице.

Старушка лукаво усмехнулась и поведала в пространство:

— Какая-то заблудшая душа. Капочка! — позвала она уже громче, — открой двери, будь любезна. У меня руки кастрюлькой заняты, а вор уже невоспитанно смылся.

Татьяна забежала в кафе «Симпомпончик», держа енота на руках, как ребенка.

Кафе было немноголюдное, маленькое и очень уютное. Столики застелены скатертями в шотландскую клетку — зеленым по красному и красным по зеленому. Пузатые лампы под темно-зелеными абажурами меняли интенсивность освещения от одного только прикосновения к корпусу. На тумбочке деловито булькал высокий аквариум с красноухими черепашками и голубыми кубинскими раками, ползавшими по дну, между причудливых коряг. За стойкой решала кроссворд пышная веселая блондинка в кружевном передничке и кокетливой шапочке, с бэджиком «Маргоша» на выдающейся груди. Завидев Татьяну, она заулыбалась еще сильнее и крикнула:

— Меч скифов из шести букв!

— Акинак!

— Гений! Здравствуйте, давно не виделись.

В кафе произошло некое шевеление, какое происходит обычно на военных захолустных базах, когда их внезапно посещает инспектор Генштаба.

Из кухни выглянул упитанный повар и несколько раз помахал рукой. Девушка-официантка уже стелила свежую скатерть, хотя на прежнюю нареканий быть не могло; вторая несла кружку светлого пива, особенную высокую кружку с крышкой из светлого металла и накладками в виде оленей.