Покойного, само собой, никто из них не знал.

Труп был прилично одет; следов отчаянной борьбы на нем не обнаружили. Особой загадки его смерть не составляла: гражданина закололи, как поросенка, под левое ухо, ловко, аккуратно. Похоже, что если он и успел пикнуть, то очень тихо. И лицо у него, кстати, было удивленное. Впрочем, впечатление к делу не подошьешь.

Как и когда он очутился в этих злосчастных кустах, майор с натяжкой представлял: покойного явно доставили на остров с ветерком из другого места, где, собственно, его и настигла насильственная смерть. Случилось это скорее всего под вечер пятнадцатого, а утром шестнадцатого он и был обнаружен этими, как их, — Барчук полистал дело — Ротмистровыми и Иваненковыми.

Следы шин, разумеется, обнаружили сразу, вот только в таком количестве, что лучше бы их не было вовсе. А резвящиеся дети затоптали все, что только смогли — и, надо отдать им должное, смогли немало.

Он по многу раз перечитывал бесконечные заключения экспертов, но на главный вопрос все они скопом ответить не сумели. Кто и за что? А Бог его знает.

Майор слишком хорошо представлял себе, что скажет ему шеф, если получит такой вразумительный ответ. Но другого предложить не мог: никто ничего, как водится, не видел. И интересных и важных сведений по данному делу, естественно, не сообщил.

Погода в октябре прошлого года как назло была на удивление ясная и теплая. И не только Ротмистровы и Иваненковы, но и десятки, а то и сотни их сограждан ежедневно добирали последние крохи ласковой, солнечной осени в ожидании долгой, тоскливой зимы. А соответственно десятки машин въезжали на территорию лесопарковой зоны и рассредоточивались по тихим и безлюдным местечкам в поисках тишины и одиночества, изрядный дефицит коих всегда наблюдается в столице.

В любой из них спокойно могли привезти труп и сгрузить в кусты, не привлекая к себе ничьего внимания.