— Любая другая женщина его не завела бы, — воззвал Артур к равнодушным небесам, — или завела просто так. Но это же ты — у тебя просто ничего не бывает. Сначала енот — потом…

Осекся, увидев, что Андрей смотрит на него с интересом.

— Позвольте узнать, почему он вас так волнует? Я бы и сам завел себе такого.

— Тася! — обрадовался Артур неизвестно чему. — Подари человеку игрушку, видишь: ему нравится.

— Я же просила: не называй меня Тасей. А енот мой. Его мне поручили. Извините, Андрей. У нас не всегда так, бывает интереснее, вам как-то особенно крупно повезло.

— Он сидит в моем кресле! — заявил «медведь».

— И ест из моей тарелки, — не удержался Андрей.

— Сейчас я кажусь вам безумцем, — тоскливо молвил его соперник, — потому что ваша история только начинается. И вы думаете, что с вами все будет по-другому, что вы сумеете, что… Не отнекивайтесь, я сам так думал. А если у вас еще есть опыт общения, если в вас влюблялись, если вы уверены в себе — ох, Ганнибал, Ганнибал, с каких Альп вам придется падать! Она же не человек в том понимании, к которому мы, наивные, привыкли.

Андрей посерьезнел:

— Если бы вы не пользовались здесь привилегиями старого и доброго знакомого…

— Да не пользуюсь я никакими привилегиями, молодой человек. Меня променяли на енота.

— Что на тебя нашло, дорогой? — спросила Татьяна, которую явно забавляла сия сцена. Сторонний наблюдатель сразу бы отметил, что ей вовсе не неудобно и не неприятно. Она рассматривает обоих мужчин и оценивает их поведение. В какой-то момент кажется, что ее это вообще не касается.

— Ничего не нашло, просто дошло, хотя и довольно поздно. Ты смотришь на него так, как на меня никогда не смотрела. Этого нельзя говорить вслух, но разве с тобой какие-то правила работают?