Борис с изменившимся лицом выбрался из машины, и она неспешно тронулась с места.

Недовольный Мишка пытался увести Андрея, который честно ликвидировал аварию. Он настойчиво тянул его за рукав ко входной двери.

— Пойдем-пойдем, а то клевого сантехника ребятки нашли. И ты тоже ведешь себя как мальчик за три сольдо. — Тут он поймал ледяной взгляд друга и примирительно забормотал: — Прости, прости. Я имел в виду, что с голоду с тобой не умрешь: в случае чего пойдем в слесари-водопроводчики.

Андрей очень приветливо улыбнулся:

— А я никуда не пойду. Я еще не посмотрел все комнаты.

— Зачем смотреть? Невооруженным взглядом видно, что этот кошмар можно продавать только Саддаму Хусейну! Как справедливую кару за преступления против человечности.

— Ты опять спешишь.

— Только не говори мне, что собираешься вкатить бабки в эту развалюху. Поучаствовал в спектакле, поразвлекался — и будет. Тут один ремонт на хорошую хату потянет, причем хату без головной боли. А искать хлопот на свою… — Тут он подозрительно оглядел товарища с ног до головы. — Или тебя этот пистолет Тэтэ заинтересовала? Не верю.

— Станиславский? — поднял бровь Андрей.

— Станиславский не Станиславский, — не сдавался Мишка, который, впрочем, плохо помнил, что это еще за деятель. Кажется, в Москве клиника была такая? — А что она Маринке в подметки не годится, понимаю. Ты видел, как она с мужиком своим обращается? Вот лично тебе такое нужно? Ты со своей мистикой доиграешься однажды — копаться в вонючей ванной из-за паршивого енота.

Он немного перегнул палку и тут же пожалел об этом. Кто-кто, а уж он хорошо знал, как реагирует Андрей на неприятные ему вещи. Он не жалел никого: ни друзей, ни родителей, требуя от всех в равной степени уважения и соблюдения правил приличия.