От любви человек глупеет. И, соответственно, совершает глупости. Например, подкладывает в почтовый ящик любимой анонимные записки, написанные измененным почерком. Или набирает телефонный номер единственной на свете и молчит в трубку. Раздраженные фразы на другом конце провода кажутся ему в этот момент лучшей музыкой в мире.

Взрослые люди от любви совершают разные другие безумства, подчас гораздо более серьезные (влюбленные короли порой даже устраивали войны, повинуясь этому чувству) — но человек, о котором пойдет дальше речь, не был взрослым. И даже не считал себя таковым, чем в лучшую сторону отличался от многих своих сверстников.

Ему было шестнадцать лет, а любил он девушку на год старше. Ее звали Настей, а его — Серафимом. Последнее обстоятельство серьезно сказывалось на психике мальчика. Необычное имя, с одной стороны, повышает самооценку и открывает прямой путь к мании величия, а с другой стороны — неизбежно вызывает насмешки и порождает комплекс неполноценности. Ну а сочетание мании величия и комплекса неполноценности в одном лице — это превосходная почва для шизофрении или как минимум для серьезных неврозов.

Шизофреником Серафим не был, а вот признаки целой коллекции неврозов проявлялись в его поведении во всей красе.

Нормальные мальчики пишут записки девочкам в пятом классе, а в десятом уже вовсю любят одноклассниц физически. А Серафим изводил Настю анонимными записками и молчанием по телефону этой весной, когда она заканчивала школу, а он переходил в одиннадцатый класс.

Вот и сегодня утром Серафим встал с утра пораньше, чтобы позвонить Насте и помолчать.

Жили они оба на Коломяжском шоссе, рядом с парком Челюскинцев, только в разных домах, через улицу — окна напротив. И, набирая номер, Серафим смотрел на окна Настиной квартиры, втайне надеясь, что она выглянет и встретится с ним взглядом. И одновременно надеялся, что этого не произойдет, потому что если она выглянет, то обязательно догадается, кто это ей звонит и молчит — и тогда Серафиму будет стыдно. В общем, шизофрения, как и было сказано.