Однако Настя не только не выглянула, но даже и трубку не сняла, чего никогда раньше с нею не случалось. Она всегда вставала в восемь — даже в выходные, и уж во всяком случае, никогда не уходила до девяти. Вернее — до без пятнадцати девять — в это время она в будни отправлялась в школу. А в выходные Настя занималась домашними делами часов до одиннадцати. За последние три месяца Серафим прекрасно изучил привычки любимой девушки.

Правда, вчера был выпускной бал, и Настя могла задержаться, поздно лечь и пропустить обычное время пробуждения. Наверное, она спит.

Но ведь телефон стоит в ее комнате, прямо возле кровати. От его трезвона Настя обязательно должна проснуться.

Серафим достоверно не знал, где стоит Настин телефон, но имел все основания предполагать, что именно возле кровати — очень уж быстро она брала трубку по ночам. Один гудок — и уже слышится в трубке ее сонное «Але!»

Если она не ответила на звонок — значит наверняка что-то случилось! Может, этот свихнувшийся алкаш, Настин отец, убил ее?!

От этой мысли Серафима обдало холодом, и он тут же принялся успокаивать себя. Нет! Ничего не случилось. Настя просто спит. Ее отец — обыкновенный пьяница — дурной, но совершенно безобидный. Все в порядке, надо только подождать, когда она проснется.

Мысли текли, обгоняя друг друга, и белое снова сменялось черным. Нет! Не все в порядке. Далеко не все. Если Настя не берет трубку — значит, ее нет дома. А почему это ее нет дома в половине девятого утра? Никогда в жизни такого не было!

Ее отец безобиден, но вчера был выпускной бал. После полуночи выпускники пошли гулять по улицам. Серафим хотел увязаться следом, но не смог перебороть страх перед родителями. «Я прошу тебя в двенадцать часов быть дома», — сказала мама, и ровно в полночь Серафим явился домой, потому что ослушаться маму — это грех пострашнее убийства.