Нет, гибель Густова путала все планы. А деньги в операцию уже вложены. И прибыли запланированы сногсшибательные. Недаром босс так горячился после Щукинского звонка. И, прервав поток обещаний закончить дело во что бы то ни стало, сказал:

— Ты лучше найди мне, кто это сделал. Если кто-то из вашей шатии или из шлюх — это еще куда ни шло. А если против меня работают…

— Если это против вас работают, то я тут не помощник, — возразил Щукин. — Я же не частный сыщик и не супермен из боевика.

— Ты дурак, Рыба. Частных сыщиков и суперменов сейчас полно — были бы деньги. Только если я их нанимать стану, что менты подумают? А если ты этим займешься — они проглотят за милую душу и еще прослезятся: «Ах какая дружба между ними была, что чемпион своих денег не жалеет, лишь бы подлого убийцу изловить и примерно наказать». Теперь понятно?

— Понятно. Если так, то я согласен. Только вот с деньгами у меня…

— С деньгами у тебя все в порядке. Но я тебе еще подкину, для хорошего дела не жалко. И доля за тобой останется, даже если груз пойдет другой дорогой. Ты мне только убийцу найди. А уж я ему объясню, как нехорошо мне поперек дороги вставать. А то ишь руки распустили — бах! бах! пуля в череп — получай, Варяг, кукиш вместо баксов. Ну ничего. Я им покажу, где раки на горе свистят.

Кровь

Не вынесла душа поэта, и в понедельник, ближе к ночи, обезумевший от беспокойства Серафим Данилов явился к Насте Мещеряковой домой. Ее телефон молчал уже двое суток, и Серафим больше не мог терпеть.

Открыл папа, по обыкновению пьяный в задницу. Содержания алкоголя в его крови было таково, что он не помнил, есть ли у него дочь и тем более как ее зовут. Естественно, ответить на вопрос, где она находится в данный момент, Настин папа не мог даже под страхом смертной казни. Даже первая реплика Серафима: «Настю можно?» — вызвала у папаши тягостные раздумья, которые завершились ответом, совершенно не соответствующий реальной ситуации: