Власть сменилась - кубок наливай!

Робеспьеры до наганов падки,

С водкой жрут румяный растегай.

Ты к стене, стене его, паскуду,

Питер весь сосульками пророс,

Нэпмана к стене ведут - Иуду,

В лоб ему прицелился Христос.

Боже мой, каких начал - начало!

Жалом кобры встрепенулась тень,

Изначальное резню обозначало,

С кроваво-красной шапкой набекрень.

Мы пришли, приехали оттуда...

И такими мы уходим до конца

Вместо боженьки молились на прокуду,

На усатого, на крестного отца.

У стены кирпично-красной

Сто могилок, сто смертей

В Воркуте с похмелья квасом

Захлебнулся Бармалей.

И не больно и не стыдно:

Позабыто, поросло...

Что за ними - шито-крыто,

Что за нами - в быль ушло.

А венец-конец - повторный,

Если воздуху не дать,

Снова тучи приговоров

Будут молнии метать.

Степь весной красна цветами...

Что за нами, что за нами?

* * *

На старых вишнях желтые пичуги

Откуда занесло их октябрем?

Береза к саду протянула руки,

Сгорая лихорадочным огнем.

Дом старый мой, ты здесь.

Кто жил в тебе и кто тебя оставил?

На крыше стонет, плачет жесть,

Поскрипывают одичало ставни.

А у калитки, где темнеет ледник,

Притулилась собачья конура,

А в ней Карай, великий привередник,

Будил весь дом с пяти часов утра.

Здесь всюду прах. Заброшенность такая,

Как будто вечность пролетела с той поры,

Когда отец, от счастья задыхаясь,

В свой летний сад шагнул после войны.

Предметов сколько! Чьи они сейчас?

Вот материнская соломенная шляпка,

Вот - полинявший в клеточку матрас,

А вот моя - брезентовая папка.

А листья, что с березы занесло...

Им десять, двадцать, может, тридцать лет?