созвездие

под названием Овен: не найти ли нам лучше

другие

и не предложить ли им сыграть в переводного дурака?

* * *

Липы - придорожные нищенки,

талым снегом вас облепило...

я хочу вам оставить свой плащ,

может, отогреете помертвевшие сердца.

И машины, которы мимо, мимо...

будут стирать с асфальта кожу,

на вас накинув сопливую землю,

покроются от стыда красной волчанкой.

А с неба покатятся вяло дожди,

придавленные в лопатках космосом,

и дожди эти по веткам развесят

тусклые фонари любви.

А когда подсохнет гнилой угол,

тот, что с западного входа в город,

Атлантика даст нам отдохновение,

но машины по-прежнему будут

наживать себе инфаркты...

Ивы, липы, и наши вздохи,

которые не обрызгают вас поцелуем,

будут под гнетом бестелесного времени

долго ждать чего-то непостижимого.

Но оно не придет. Не дождетесь вы радуги,

ибо между Лиелупе и заливом

излишни радужные мосты:

некому по ним ходить - нет тут влюбленных.

Не видно в пустыне единения

одна кисельная простота марта.

* * *

Растревожен улей памяти

не унять его дымом угарным,

все мне кажется пошло-вульгарным

на твоем обывательском знамени.

Ты сама хоть и очень красива,

но в глазах твоих нет огонька,

есть лишь мощь сокрушающих бивней,

бронтанковость языка.

Но и все же, к тебе обращаюсь,

а зачем - сам не знаю сейчас,

может, память с любовью прощаясь,

душу выплеснула из нас?

* * *

Давно хожу в расстрелянных тобой,

как враг, лазутчик и изменник,

как лишний свет, как жаркий бой

ненужный прошлым поколеньям.

И поворот не оборвет. Душа мертва.

и зоб зашторен челюстью немой,

тот профиль на стене не мой,