Смерть совершенно незнакомого человека вторично сделала меня сиротой, правда, совершенно без эмоций с моей стороны. Мне было все равно. Я сильно переживала, когда несколько лет назад скончалась бабушка. Потом, когда умерла мама, ее смерть я перенесла намного спокойнее. Можете считать меня неблагодарным, черствым и жестоким человеком, но мы с ней были слишком разными людьми. Нет, я не бросила ее, больную, в одиночестве. Я заботилась о маме, через день навещала, покупала лекарства и вызывала врачей. Но жить предпочитала отдельно. Пусть в общежитии, пусть на съемной квартире. Лишь бы отдельно!

Наверное, дело в том, что по-настоящему вырастила и воспитала меня именно бабушка. Жила она в деревне, немножко похожей на ту, где теперь поселилась я. Меня отправляли к ней на лето, и каждый год я с нетерпением ждала окончания весны. Мне нравились запахи старого деревянного дома, сырость, проникающая из подвала, и сухая теплая духота от топящейся печки.

И еще в том деревенском доме все время было темно. Из экономии старушка покупала самые маломощные лампочки и вкручивала их не больше трех на пятирожковую люстру, подаренную моей мамой. Странно смотрелась хрустальная люстра «Каскад» в таком доме…

Бабушку я очень любила. Любила за то, что она никогда не произносила красивых слов, никогда не обнимала меня с подчеркнутой нежностью за плечо и не спрашивала: «О чем ты мечтаешь?»

Так поступала моя мать. И мне приходилось лгать и изворачиваться, чтобы мои мечты остались моими. В противном случае я не была застрахована от того, что их перескажут гостям или соседям как забавный анекдот.

Бабушка же меня просто любила. У нее я могла быть самой собой, не корча из себя примерную пай-девочку. Не стесняться своего роста и широких плеч, носить нестираные джинсы, возиться в пыли с лохматой блохастой собакой, сколько угодно гладить кошек, не думая о лишае.