Как сомнамбула, Аня двинулась за молодым человеком. Он шел быстро, не оглядываясь, но в его походке не ощущалось целеустремленности. Порывистые движения тонких рук - он то засовывал руки в карманы джинсов, то складывал на груди наподобие капитана Немо (по крайней мере, так представлялось Ане из-за его спины), то бессильно опускал вдоль туловища - выдавали неровную пульсацию электрического тока эмоций. Полярность этого тока могла оказаться любой - от отчаянной схватки со страхом до предчувствия восторга.

Аллея обрывалась на лугу, где юная кленовая поросль задорно соперничала с почтенными стеблями серьезных растений папоротников, и неуживчивые дикие вишни скрепя сердце соседствовали с трогательными кустами все той же поздней ягоды ежевики. Дальше полого поднимался отрог невысокой горы, где темнел зев пещеры пирата Флинта (так пышно окрестные дети именовали обычный грот в известняковой породе, хорошо известный и Ане).

Молодой человек замедлил шаг, направляясь к гроту. Аня почти остановилась, чтобы не сократить расстояние между ними.

Изменение застигло её врасплох. Казалось, оно было таким, что легко вписалось бы в жизнь любого дня (любого другого, но не этого! ) - но даже таким оно не было, а лишь притворялось поначалу.

Послышался шум ветра... Звук, только звук. Ни один кленовый листик не шелохнулся, ни одна травинка не вздрогнула, ни одна ягода ежевики не упала на землю. А шум ветра проносился над горой, лугом и лесом, и слышен был мирный плеск волн о глинистый берег - здесь, так далеко от единственного в дачном поселке и всей округе заросшего тиной озерца. (Непонятно почему Аня думала именно о глинистом береге. Так было, вот и все.)