— Тебе сандвич с черным хлебом или с белым?

— С черным, — голос писаря не вызвал у него никаких сомнений. Имитация всегда была сильной стороной Джексона. — И не забудь зайти в прокуратуру и принести бумаги на того парня, что прислал Мак-Крини.

Взад и вперед сновали чиновники из уголовной полиции. Увидев служебный знак, дежурный только зевнул, не прекращая своих дел. Джексон решительно нажал кнопку лифта.

Лифтер был пожилой человек. Он безучастно скользнул взглядом по Джексону.

— Похолодало, — сообщил он. Джексон старался держаться спокойно.

— Да?

Старик кивнул.

— И снег опять пошел. Я так думаю, что лето долго не продержится.

Лифт остановился на восьмом этаже, потом на пятом, четвертом, и везде входили и выходили чиновники в форме и гражданском платье. Никто не обращал внимания на Джексона. Смена Мак-Крини и его людей, видимо, уже кончилась.

Выйдя из лифта в холл, плиты которого были покрыты мокрыми следами от растаявшего снега, Джексон приподнял воротник еще выше. Его ботинки громко скрипели на каждом шагу.

Никто его не узнал, никто не окликнул, никто не попытался задержать.

Стояла темная ночь. Ему в лицо ударил холодный ветер. Кроме нескольких дежурных машин, у тротуара стояло одинокое такси. Временами из здания кто-нибудь выходил, пригибался и отворачивался, направляясь против ветра. А вообще улицы были пустыми.

Джексон некоторое время находился в нерешительности. Прежде чем его схватят, ему надо сделать три дела: убедиться, что Тельма в безопасности, поговорить с Ольгой и привести в исполнение решение, принятое в тюрьме: убить Флипа Эванса.

Первым делом он решил увидеться с Ольгой и поэтому направился через улицу к такси. Он открыл дверцу и сказал: