Только когда Иосефу исполнилось пятнадцать лет - а в этом возрасте период ученичества обычно заканчивается, - Яаков Лейб познакомил его с тонким искусством шить изящную обувь. И хотя никогда раньше Иосефу не приходилось заниматься этой трудной работой, он принялся за нее с радостью и удовольствием, как будто и прежде годами имел дело не с книгами, а с сапожными инструментами. Удивительно быстро он овладел основами ремесла, проник в его тайны. Отец не без гордости давал ему самую сложную работу, с которой не справился бы и сапожник с многолетним опытом.

Хотя Иосеф Леви мог бы легко представлять образец своей работы, дающей право на звание мастера, он, следуя традиции, решил провести хотя бы год у опытного учителя в другом городе. Его отец долго искал такого человека, пока наконец не услышал о еврее-башмачнике Ицхаке Благочестивом из Регенсбурга. Когда-то Ицхак обучался ремеслу вместе с отцом Яакова, Мошеле Леви. А любой ученик этого замечательного мастера мог по праву рассчитывать и сам сделаться отличным башмачником.

Ицхак был небогат, так как имел обыкновение работать не больше часа в день, а остальное время проводить за чтением псалмов. Но Яаков Лейб решил доверить единственного сына на попечение именно Ицхака, составив договор так, чтобы Иосеф и в этот год не был лишен тех удобств, к которым привык.

Если бы Яаков Лейб мог знать, чем обернется для его сына недолгая, казалось бы, разлука... Он сам отвез Иосефа в Регенсбург на Дунае.

Убедившись, что у сына удобная комната и Ицхак с женой (у которых своих детей не было) будут как следует заботиться о нем, Яаков Лейб вернулся домой. Хотя дом благочестивого башмачника был далек от привычной Иосефу роскоши, а мастерская помещалась в небольшом, скупо освещенном подвальчике, Яаков Лейб, присмотревшись, решил, что пребывание в Ре-генсбурге пойдет сыну на пользу.