И в самом деле - Иосеф, которому тогда было восемнадцать, многому научился под мудрым руководством старика. Правда, куда больше, чем тонкостями искусства шитья изящных ботинок, он занимался изучением Торы, приобщаясь к священной мудрости.

Лишь первый утренний час Ицхак проводил в мастерской, но и за это время он делал прямо-таки чудеса, и регенсбургская знать готова была подолгу дожидаться своих заказов и платить большие деньги за работу Ицхака. "Видишь ли, - объяснял Ицхак ученику, - не так трудно владеть в полной мере инструментом, как иметь кавану

Спустя четыре месяца после приезда Иосефа Леви в Регенсбург еврейская община города забеспокоилась: сына бургомистра поразил страшный недуг, от которого сохло все тело; казалось, болезнь душит его. А по городу поползли слухи, будто юношу отравили евреи, потому что бургомистр не разрешил построить новую синагогу.

Бургомистр Ганс фон Лойфлер не был расположен к евреям. Но несмотря на беспокойство и испуг, несмотря на постоянные нашептывания друзей и измышления церковников, в обвинения против евреев он не верил. И даже когда его призвал герцог-архиепископ Регенсбурга и спросил о взаимоотношениях с евреями, бургомистр, перебрав события в памяти, не мог назвать ни одного случая, когда он или его сын близко сталкивались с ними. "Разве что, - вдруг припомнил он, - да нет, это слишком нелепо, не стоит и говорить". "Расскажите, ведь когда ищешь истину, никакие предположения не могут считаться нелепыми", - настаивал собеседник. "Хорошо, ваше высокопреосвященство, один раз мой сын сталкивался с евреями, а именно со старым башмачником Ицхаком, по прозвищу Благочестивый. Я охотно поручусь за него, он - сама честность и порядочность. Лишнего пфеннига не возьмет. Ицхак слишком благочестив и слишком стар для такого черного дела".

"Не стоит ручаться. С евреями никогда ничего толком не известно, - отозвался собеседник. - Напрягите память. Может быть, у него есть какой-нибудь работник или помощник?"