– Правильно.

Я сделал шаг назад, чтобы иметь возможность видеть всех троих одновременно. Домино стоял примерно в ярде справа от меня, плоскоголовый рядом с ним напротив меня, а "холодная рыба" – примерно в ярде слева, руки были скрещены у него на груди – наполеоновская поза.

– Ну, я знаю вас, Скотт. Мы находимся, фигурально выражаясь, по разные стороны баррикад.

– Угу, так мне говорили.

– Мне пришлось услышать то, что вы говорили Лилли, прежде чем я вошел.

– Да, совершенно случайно, очевидно?

– Совершенно верно. Вернулся, чтобы повидать Лилли. Не знал, что у нее кто-то есть. Да и вообще я услышал лишь самый конец разговора, к тому же я из тех людей, которые считают, что беседа куда лучше драки или стрельбы. Правильно?

– До сих пор все разумно.

– Если ты занят переговорами, значит ты не стреляешь, верно?

– Да, для этого существует ООН. Итак?

– Я не хочу никаких конфликтов с вами, Шелл. У вас известная репутация. Про вас знают даже в том месте, откуда я приехал. Мне просто хочется, чтобы всюду царил мир и дружба, давайте все жить в полном согласии и счастье.

– Мир – это изумительно.

Я вовсе не пришел в такой восторг, как ему, очевидно, хотелось. Я подозрительный сукин сын. Не верю решительно ничему, что мне говорят люди. Если это худы. Или же лжецы.

Поэтому я продолжал:

– Итак, вы вернулись сюда, чтобы сообщить мне об этом? Не так ли? Вы и двое ваших приятелей. Получается всего трое.

Раздраженное выражение промелькнуло на его красивом лице. Красивом в смысле смазливом... как у сводника. Разумеется, у него были шикарные черные волосы, волнистые, как шторм на море, но, к сожалению, излишне щедро покрытые бриллиантином. Римский нос, но тонковатый. Полные губы, крупные белые зубы, хороший подбородок. В отдельности в его наружности не было ничего плохого, но собранные воедино черты физиономии говорили о слабоволии. Не знаю, возможно, я был необъективен, завидуя тому, что он гораздо красивее меня. Впрочем, последнее едва ли, потому что практически любой мужчина – красивее меня.