"Палм-отель” находился в двух кварталах от Тайме-сквер, и если он и знавал лучшие дни, то это было еще до моего рождения. Меня осенило: свое название он получил из-за двух покрытых пылью и заброшенных пальм в горшках, которые стояли в холле по обе стороны, от входной двери. Там же находился и портье, явно не смотрящийся на фоне даже этих пальм, и моей первой мыслью было, что кто-то просто оставил здесь восковую фигуру во время капитального ремонта отеля, который производился в период третьего срока правления президента Рузвельта, — и так и не вернулся за ней. Но тут на его желтоватой щеке дрогнул мускул, и я слегка приободрился.

— Вы хотите снять номер? — прокаркал он.

— Здесь? — Я пожал плечами. — У вас черный юмор, приятель!

— Да, здесь, в Уолдорфе. — Он изящно поковырял в зубах пилкой для ногтей. — Вы продаете что-нибудь?

— У вас остановился мой друг, — сказал я ему — Джонатан Кук.

— Да ну?

Разве кто-то однажды не сказал: тише едешь — дальше будешь? Я закурил сигарету и скрепя сердце принудил себя снова взглянуть на портье. К тому времени он усердно ковырял пилкой для ногтей в другом углу рта и, казалось, на полном серьезе намеревался продырявить себе челюсть, невзирая на возможный летальный исход.

— Это что, игра в “угадайку”? — живо спросил я. — Давайте так: я называю номера комнат по одному, а вы мне отвечаете — “горячо”, “холодно”, “угадал”?

— Кук, — произнес он медленно. — Он в двадцать первом номере. Вы хотите, чтобы я позвонил и сообщил ему, что вы здесь?

— Мы старые друзья, Джонни-бой и я, — сказал я заискивающе. — Мне хочется сделать ему сюрприз.

— Вы — судебный исполнитель?

— Он задолжал мне полсотни долларов — проиграл в карты. Вы скажете ему, что я здесь, а он выпрыгнет прямо из окна, и мне придется снова разыскивать его повсюду.

— Сурово.

Я вынул из бумажника пятидолларовый банкнот и положил на стол перед ним.